Материалы сайта "Реформатский взгляд" Использование материала разрешается только с указанием источника
Карел Дедденс
На протяжении длительного периода Средневековья христиане не имели возможности петь Господу на богослужениях. Жан Кальвин был первым человеком, который заново раскрыл для Божьего народа книгу Псалмов. Благодаря ему богослужебное пение перестало быть прерогативой римо-католического духовенства. Теперь вся община могла воспевать Господу хвалу на богослужениях. Этот женевский реформатор заново научил Церковь Божию петь псалмы.
В 1537 году Жан Кальвин во время своего первого пребывания в Женеве предложил городскому совету ввести общее церковное пение псалмов на богослужениях. Он преследовал одну цель: «Дабы мы вознесли сердца свои Богу и прославили Его Имя нашими песнями хвалы». К сожалению, городской совет города Женевы отклонил предложение Кальвина. Члены совета считали, что еще не наступил подходящий момент для таких коренных преобразований.
Но в Страсбурге была одержана победа! В 1538 году Кальвин был изгнан из Женевы. Он отправляется в город Страсбург и в том же году издает малый сборник псалмов для общего церковного пения. В этом сборнике было 19 метрических псалмов, песня Симеона, Десять Заповедей и Апостольский Символ Веры. Метрическая обработка 13 из 19 вышеупомянутых псалмов была осуществлена Клементом Маро. Этот чрезвычайно одаренный и образованный человек был придворным поэтом французского короля Франциска Первого. Остальные шесть метрических псалмов были созданы Жаном Кальвином. Мелодии к этим 19 метрическим псалмам и трем гимнам были написаны в основном страсбургским музыкантом Матиасом Грейтером. Позже его мелодии исчезли из Книги Хвалы. В нашей Книге Хвалы осталась всего лишь одна мелодия, написанная этим музыкантом, – это известная мелодия 67-го псалма (она используется также для 35-го псалма). Гретер написал мелодию для Апостольского Символа Веры и Двенадцати Статей (Двенадцать Статей не имели метрической версии). В Книге Хвалы нидерландских реформатских церквей это 4-ый гимн.
Именно в Страсбурге было заложено основание для общинного пения псалмов.
От Страсбурга до Женевы
В 1542 году Маро опубликовал еще тридцать метрических псалмов. Тогда же были дополнительно обработаны метрические версии псалмов Жана Кальвина. Ко времени возвращения Кальвина в Женеву было опубликовано сорок девять псалмов для общего церковного пения. К сожалению, сотрудничество между Кальвином и Маро не было продолжительным. Клемент Маро не соглашался с основными положениями учения Жана Кальвина. В том же году Маро оставил Женеву. Он умер в Турине в 1544 году.
К тому времени была издана всего лишь третья часть книги Псалмов в метрической версии. В Женеве многие служители были твердо убеждены в необходимости и важности продолжения этой работы. Но существовала крайняя нехватка специалистов в этой области. Нужны были люди, которые могли бы и желали бы продолжить начатое дело. Например, сам Кальвин считал, что не обладает необходимыми навыками и поэтическими талантами. В поздних изданиях метрические псалмы Кальвина вовсе отсутствуют. Кальвин начал эту работу, продолжал и поддерживал, но он был слишком скромным человеком, дабы продвигать свои собственные наработки в этой области.
В 1548 году Кальвин встретился с Теодором Беза. Этот молодой человек (ему было 29 лет) примкнул к реформатскому движению и перебрался в Женеву. Однажды Кальвин приехал в дом, где жил Беза, но не застал его дома. Однако на рабочем столе этого молодого реформатора Кальвин увидел метрическую версию 15 псалма. Оказалось, Беза самостоятельно приступил к метрической обработке псалмов. Историки упоминают следующий интересный факт. Когда Беза впервые присутствовал на богослужении женевской церкви, он был так поражен общинным пением псалмов, что решил самостоятельно заняться метрической обработкой остальных псалмов.
Кальвин взял с собой обработку 15 псалма и показал ее остальным служителям. Все были в восторге! Поэтому служители церкви поручили Беза завершить дело Клемента Маро. Беза приступает к работе, и в 1551 году выходят в свет «Тридцать пять псалмов Давидовых, в метрической обработке Теодора Беза». В следующем году тридцать пять псалмов Беза были опубликованы вместе с остальными 49 псалмами, о которых упоминалось ранее.
«Благодарное использование мелодий псалмов Женевской Псалтири указывает на общецерковное служение любви. Мы воспеваем эти псалмы вместе со всеми святыми прошлых времен»
Издание Женевской Псалтири 1551 года не было продиктовано только давлением со стороны женевской церкви, желавшей, чтобы все 150 псалмов были обработаны как можно скорее. В городе Лозанна, где Беза занимался преподавательской деятельностью, жил Гильем Франк. Этот человек был очень заинтересован в книге Псалмов и поэтому постоянно напоминал Беза о крайней необходимости и важности работы по обработке остальных псалмов. Но после 1551 года работа по составлению Женевской Псалтири приостановилась. За следующие четыре года было обработано всего лишь шесть псалмов. А в последующие за ними годы был добавлен только один псалом!
В 1559 году была основана Женевская академия. Теодор Беза получает должность профессора этой академии и переезжает в Женеву. На тот момент требовалось обработать еще 60 псалмов. На Теодора Беза со всех сторон сыпались прошения и требования завершить начатое дело. По этой причине работа по метрической обработке псалмов была закончена в кратчайшие сроки. Беза не рассматривал эту работу как хобби или поэтические упражнения. Он считал, что это продолжение работы Клемента Маро, его святая обязанность. Он осознавал свою ответственность перед Богом и церковью и поэтому принял поручение служителей Женевы. В 1561 году Беза завершил свой труд по обработке всех 150 псалмов. 26 декабря 1561 года из Парижа было получено разрешение на опубликование полного собрания Женевской Псалтири. В этот же день в Париже католические священники звонили во все колокола церкви Св. Мерардуса, дабы помешать проведению богослужения близлежащей реформатской церкви.
Действия католических священников привели к плачевным последствиям. Французский парламент вынес решение о казни чрез повешение трех реформатских служителей. Даже офицер охраны правопорядка города Парижа был приговорен к смерти за то, что защищал реформатов от яростного нападения злобной толпы.
Это было трудное и опасное время для реформатов Франции. Но тем не менее Беза получил разрешение на опубликование полной версии Женевской Псалтири. К счастью, он не зависел от французского парламента. Благодаря поддержке французского двора, молодого короля, королевы-матери и многих других знатных людей Беза смог предоставить людям Франции полное собрание Женевской Псалтири. Это произошло весной 1562 года.
Создание Женевской Псалтири потребовало двадцать лет кропотливого труда. Множество изданий неполных собраний псалмов указывают на то, что общее церковное пение псалмов на реформатских богослужениях было введено еще в самом начале работы над Псалтирью. Церковь Божия не ждала полного издания псалмов, дабы приступить к восхвалению Господа в песнях.
Мелодии
В первом Страсбургском издании псалмов (1539 год) были представлены мелодии метрических псалмов. Мы уже упомянули имя Матиаса Грейтера, который составил несколько мелодий – например, мелодию для 118-го псалма. Кальвин использовал эту мелодию для своей метрической версии 35-го псалма. Позже Теодор Беза использовал ее для своей метрической версии 67-го псалма.
Практически все остальные мелодии были составлены во Франции. Большинство из этих мелодий были созданы Луисом Буржуа, кантором церкви Св. Петра в Женеве. Этого человека к составлению мелодий для метрических псалмов привлек сам Жан Кальвин. Луис Буржуа составлял мелодии в так называемых церковных тональностях (ладах).
Все мелодии метрических псалмов – высочайшего качества. Относительно церковных тональностей (ладов) можно сказать, что у них длинная история. Поэтому очень важно отметить один интересный момент. Мелодии метрических псалмов не были основаны на тональности уличных песен, популярных в тот период времени. А ведь на протяжении долгого времени эта теория была общепринятой в церковных кругах. Хотя она не имеет под собой твердого основания. Попросту говоря, она неверна.
Луис Буржуа
Я уже упомянул имя Луиса Буржуа, музыканта, которого Жан Кальвин привлек к составлению мелодий для метрических псалмов. Он приехал в Женеву в 1541 году, а в следующем 1542 году опубликовал несколько мелодий. В дальнейшем он составил великое множество мелодий для метрических псалмов. В этом проекте участвовал также и Гильем Франк. Этот человек работал над составлением мелодий в Лозанне. Буржуа обработал старые мелодии метрических псалмов Маро и составил новые вместе с Теодором Беза. В Лозанне было решено оставить старые мелодии Маро, а для псалмов Беза были оставлены мелодии Гильема Франка. При составлении же полного собрания Женевской Псалтири предпочтение было отдано лозанским мелодиям. Однако нам неизвестно, являлся ли Луис Буржуа составителем мелодии для 33-го псалма – его метрическая версия была создана Теодором Беза и опубликована в 1551 году. В связи с этим проектом следует также упомянуть имя Франсуа Гиндрона. Этот композитор составил несколько мелодий для духовных песен Теодора Беза. В то время Беза жил и работал в Лозанне, где Гиндрон служил кантором в реформатской церкви.
Очень важно отметить, что в тот период времени уже существовали реформатские гимны. Конечно, эти гимны не имеют совершенно ничего общего с так называемыми «евангельскими гимнами» 18 и 19 столетий. Ведь все без исключения реформатские гимны были основаны на определенных текстах Святого Писания. У них были восхитительные мелодии в церковной тональности. Можно с уверенностью утверждать, что Луис Буржуа был автором мелодий высочайшего качества.
Но работа по составлению мелодий для метрических псалмов не была безмятежным занятием. Кроме финансовых затруднений, возникали и разногласия среди самих участников проекта. Некоторые историки утверждают, что Буржуа оставил Женеву по одной простой причине: Кальвин запретил ему ввести в практику общего богослужения пение в четыре голоса. Однако нет никаких доказательств в пользу такого утверждения. Хотя Кальвин и не приветствовал практику четырехголосого пения на церковном богослужении, все же он помог Буржуа опубликовать музыкальные композиции в четыре голоса.
В любом случае, Луис Буржуа не завершил свою работу по составлению мелодий для метрических псалмов. Его последней работой была мелодия для 80-го псалма. В своих письменных заметках Буржуа говорит о том, что не является составителем всех мелодий Женевской Псалтири.
После Буржуа некий мастер Пьер составил свыше сорока мелодий. К сожалению, нам ничего не известно об этом человеке. Мы не знаем, был ли он композитором, или просто брал мелодии из разных источников и подвергал их обработке.
Повторение мелодий
Несмотря на весь объем работы, включая деятельность мастера Пьера, у многих метрических псалмов не было своей собственной мелодии. В церквях практиковалось повторение мелодий одних псалмов в пении других (у которых не было своей собственной мелодии). Причина была проста: реформаторы стремились побыстрее завершить работу над составлением Женевской Псалтири. Этот проект и так затянулся на несколько десятилетий. Поэтому никто не хотел тратить время на составление новых мелодий. Вот почему свыше 15 мелодий псалмов повторяются дважды (5-й и 63-й, 13-й и 52-й, 17-й и 143-й, 27-й и 108-й, 30-й и 70-й, 32-й и 66-й, 35-й и 67-й, 45-й и 81-й, 50-й и 68-й, 59-й и 107-й, 64-й и 71-й, 73-й и 115-й, 76-й и 85-й, 77-й и 89-й, а также 116-й и 126-й).
Кроме того, есть еще четыре мелодии псалмов, которые повторяются три раза(16-й, 62-й и 69-й, 29-й, 75-й и 138-й, 65-й, 97-й и 117-й, а также 99-й, 130-й и 141-й).
Одна мелодия повторяется даже четыре раза (23-й, 61-й, 94-й и 110-й).
Мелодия 139-го псалма используется для пения Десяти Заповедей (7-й гимн в Книге Хвалы канадской реформатской церкви). Другие женевские мелодии используются для пения 13-го гимна (Песнь Марии) и 18-го гимна (Песнь Симеона). Страсбургская мелодия 1525 года используется для Песни Захарии (14-й гимн).
Никаких популярных уличных песен!
В своей монументальной работе Kerkelyke Historie van het Psalm-Gezang der Christenen (Амстердам, 1, 1777; 11, 1778) служитель церкви города Веер Йос ван Иперен утверждает, что мелодии метрических псалмов Маро и Беза были взяты из популярных уличных песен того периода времени. Но в 1556 году Луиса Буржуа попросили сочинить иные мелодии для метрических псалмов. Однако в свете вышеизложенных фактов такое предположение совершенно неверно.
У мелодий для метрических псалмов очень длинная история. И в контексте этой истории подчеркивание некой взаимосвязи мелодий псалмов и уличных популярных мелодий времен Реформации выглядит весьма странным. Но именно в данном случае были впервые использованы выражения «популярные мелодии» и «уличные песни». Столетие спустя француз Орентин Дьен использует эти термины в своей работе Clement Marot et le Psautier Huguenot, etude historique, musicale et bibliographique, contenant les melodies primitives des Psaumes, et des specimens d'harmonie (Париж, 1, 1878; 11, 1879). Эта работа еще более обширна, чем книга ван Ирпена (на 1 015 страниц) – в книге Орентина Дьена 1 461 страница!
Дьен утверждал, что большинство мелодий Женевской Псалтири были позаимствованы из народных песен и «топ-хитов» того времени. Заявление этого ученого выглядит очень серьезным и авторитетным. Но если мы рассмотрим «доказательства», представленные этим исследователем, то увидим, что они весьма несерьезны. Тем не менее, утверждения Дьена были приняты многими учеными, и в течение многих лет этот взгляд имел широкое распространение и признание. Я не хочу перечислять имена ученых, которые соглашались с этим утверждением Дьена, среди них были очень знаменитые исследователи. Даже такой известный специалист в области изучения литургии, как Г. ван дер Лоу, пишет в своей работе Beknopte Geschiedenis van het Kerklied (Гронинген / Батавия, 1939): «Мелодии псалмов в известном нам виде в свое время принадлежали популярным народным песням и танцам. Главная часть мелодии метрического псалма состоит из контрафактов. Но из легкомысленных мелодий уличных песен и танцев, которые не отличались возвышенностью стиля, были составлены прекрасные церковные мелодии».
Существует, по крайней мере, две причины, почему Жан Кальвин не мог работать таким образом. Во-первых, Кальвин постоянно подчеркивал важность взаимосвязи слов песни и ее мелодии. Вот почему он неоднократно повторял в своих работах, что церковные песни должны быть не «легкомысленными и пустыми», но «величественными и содержательными». У Кальвина было стойкое неприятие различного рода уличных баллад, которые, по его словам, «вели народ к распущенности».
Во-вторых, Кальвин указывал на нашу нерушимую связь с церковью прошлых веков, особенно с ранней церковью. Он никогда не стремился разрывать своими действиями эту органичную взаимосвязь. Напротив, Кальвин пытался сохранить преемственность наследия Вселенской Церкви. Поэтому кажется совершенно невероятным утверждение, что Кальвин якобы согласился использовать мелодии популярных уличных песен для метрических псалмов Христовой Церкви.
Простые, но не поверхностные
Кальвин преследовал одну благородную цель – вернуть в Церковь общинное пение. Каким образом это можно было сделать? Во времена Реформации в церквях пели только священники и монахи. Они использовали так называемые григорианские напевы. Но простые прихожане не могли их петь. Ведь григорианские напевы могли исполнять только профессиональные певцы. Для простых людей они были слишком «недоступны». Кальвин считал, что обычные прихожане не смогут петь в церкви григорианские напевы. Они были слишком «аристократичны и роскошны в музыкальном отношении», хотя и разительно отличались от «топ-хитов» того времени.
В Страсбурге Кальвин услышал пение гимнов на немецком языке. Это исполнение гимнов очаровало его. Затем он осознал важность и необходимость книги Псалмов для общинного пения. Вот почему Кальвин стремился передать все эти забытые богатства простым христианам. Он пытался найти стиль, который бы подходил для церковного богослужения, но не был слишком «искусственным». Именно поэтому Кальвин часто использовал слово «умеренный». В работах Кальвина, посвященных вопросу церковной музыки, это слово имеет три основных значения. Во-первых, «умеренность» противопоставляется музыкальной роскоши григорианских напевов. Во-вторых, Жан Кальвин использовал это слово, предупреждая о недопустимости чрезмерного употребления музыки на литургии. Общинное пение должно быть неотъемлемой частью богослужения, но оно не может занимать главное место в литургии. В-третьих, Кальвин использовал слово «умеренность» как противопоставление «чрезмерной и нездоровой эмоциональности» в пении. Ведь церковное пение, по мнению Кальвина, должно быть «величественным и содержательным».
Кальвин отстаивал идеи простого пения в церкви. Не в смысле поверхностного и грубого пения, но такого пения, в котором могут участвовать все члены общины.
В то же время он стремился продолжить традицию Церкви, насколько это было возможно в его время.
Преуспел ли Кальвин в своих начинаниях? Конечно же, да! Ведь мелодии псалмов, которые мы используем и высоко ценим в современных реформатских церквях, соответствуют требованиям Жана Кальвина. А так называемая контрафактная теория не имеет под собой серьезного основания.
Эммануил Хайен
После написания О. Дьеном книги прошло пятьдесят лет. И вот уже другой французский исследователь, Эммануил Хайен, представляет на рассмотрение публики свою работу Le Probleme du Chant Choral dans les Eglises Reformees et le Tresor liturgique de la Cantilene huguenote. Эта работа была рассмотрена членами факультета протестантского богословия университета Монпелье в 1926 году. Хайен сделал удивительное открытие. Он пришел к выводу, что между мелодиями женевских псалмов и так называемыми «тембрами» и «номами» григорианских напевов и средневековых церковных гимнов присутствует тесная взаимосвязь.
Это было поразительное открытие. Работа Хайена полностью развенчала теорию Дьена и открыла путь новым исследованиям церковной истории.
Дальнейшие исследования
Как мы уже отметили, Эммануил Хайен в своей работе 1926 года доказал присутствие тесной взаимосвязи между мелодиями женевских псалмов и григорианских напевов и средневековых церковных гимнов. Конечно, они не звучали одинаково. Из григорианских мелодий была удалена «музыкальная высокопарность и искусственность», которая характеризовала их на протяжении многих столетий. Но особые мотивы, называемые Хайеном «тембрами» и «номами», были использованы при составлении мелодий женевских псалмов. Эти «тембры» и «номы» были широко распространены в средневековом церковном пении.
Все эти исследования доказывают, что Кальвин не стремился отвергнуть многовековую музыкальную традицию Вселенской Церкви.
Но это еще не все! В 1929 году Эйбрахам Зидельсон опубликовал свою книгу «История развития еврейской музыки». Зидельсон исследовал способы иудейского пения псалмов в синагогальном богослужении. Он отметил удивительную последовательность и стабильность синагогального пения псалмов на протяжении многих веков, несмотря на то что европейские иудеи были полностью изолированы от литургического влияния палестинских евреев. Также этот ученый доказал взаимосвязь между синагогальным пением псалмов и тем, которое практикуется в христианских церквях.
Более того, позднее ученый Питер Граденвиц опубликовал свою работу «Музыка Израиля: истоки и развитие на протяжении 5 000 лет». Продолжая исследования Хайена, Граденвиц предоставил достаточное количество доказательств существования взаимосвязи мелодий христианских псалмов не только с синагогальным пением, но даже с храмовым.
Таким образом, мы можем сделать следующий поразительный вывод: мелодии женевских псалмов берут свое начало еще в ветхозаветном периоде.
Эти идеи хорошо видны в монументальной работе (2 000 страниц!) преподобного Х. Каспера Calvijns beginsel vd zang in de eredienst I, ('s Gravenhage, 1955) и II (Gravenhage/Groningen, 1976).
Каспер собрал все аргументы воедино и на основании работ Хайена, Зидельсона и Граденвица пришел к выводу, что теория Дьена неверна. Он считал, что традиция пения псалмов с применением церковных тональностей имеет долгую историю.
Пьер Пидо
Во время опубликования работы Каспера было издано еще одно очень важное исследование Пьера Пидо Le Psautier Huguenot, I Les melodies, 11 Documents et Bibliographie (Basel, 1962).
Пидо исследовал источники мелодий женевских псалмов и опубликовал множество документов, которые проливают свет на историю возникновения этих мелодий. Его работа поддерживает точку зрения вышеупомянутых авторов. Пидо доказал, что во многих случаях мелодии для метрических псалмов были позаимствованы из Антифонариума и Градуала. Эти литургические книги содержали григорианские напевы. Удивительно то, что не только женевские, но и страсбургские мелодии берут свое начало именно в этих напевах!
С. Д. Ленселинк
За несколько лет до написания Пьером Пидо своей работы С. Д. Ленселинк написал диссертацию De Nederlandse Psalmberijmingen van de Souterliedekens tot Datheen, met hun voorgangers in Duitsland en Frankrijk (Ассен, 1959). Несколько лет спустя он издал свою книгу, которая была написана под влиянием исследований Пидо, – Les Psaumes de Clement Marot (Ассен / Кассель, 1969).
Он пишет, что хотя не всегда можно провести четкую грань между мирской и церковной музыкой времен Кальвина, тем не менее совершенно очевидна тесная связь между многими мелодиями женевских псалмов и григорианскими напевами. Силлабическая структура женевских мелодий не свидетельствует в пользу популярных уличных песен времен Реформации.
Таким образом, Ленселинк утверждает, что мелодии женевских псалмов заимствованы из средневековых гимнов и григорианских напевов.
Церковные тональности
Теперь мы переходим к рассмотрению церковных тональностей. Эти тональности являются характерной структурной чертой женевских мелодий и григорианских напевов. Что же это за тональности? В Notes on the Genevan tunes (ср. Книга Хвалы Канадских реформатских церквей, п.VII и далее) говорится о девяти разных церковных тональностях, представленных в Женевской Псалтири: дорическая, гиподорическая, фригийская, микенолидийская, гипомикенолидийская, эольская, гипоэольская, ионическая и гипоионическая.
Все эти названия – греческие. Греки были первыми, кто начал использовать серию из четырех тонов (тетракорды) и называть их тональностями. В каждой местности, народе или городе (Фригия, Лидия, Иония) использовался собственный порядок тонов или шагов. Этот порядок тонов был преобразован в тональную систему семи шагов или интервалов, для заполнения так называемой октавы. Октава – это расстояние между мужским и женским голосами, которые поют одинаковую ноту. Естественная разница в тоне называется восьмишаговой системой или интервалом октавы. Эта разница обычно заполняется семью полными и половинчатыми шагами для заполнения пространства двенадцати полутонов. Расстановка полных и половинчатых шагов может отличаться. Каждый особый порядок малых и больших шагов называется тональностью или ключом. Большинство гимнов нашей Книги Хвалы составлены в так называемых мажорном или минорном ключах. Но в григорианских напевах используются греческие названия (хотя при переводе этих названий возникают определенные трудности). Надо отметить, что в церковных тональностях присутствует большое разнообразие. Они не ограничиваются мажорной и минорной системой.
Дорическая церковная тональность наиболее часто используется в Женевской Псалтири. Например, на этой тональности основана мелодия 44-го псалма .
Попытаюсь кратко объяснить, о чем идет речь. В дорической тональности нет диеза и бемоля в диапазоне D – D (в мажорном ключе есть два диеза в диапазоне D – D, а именно F-диез и C-диез). В гамме Фригийской тональности нет диеза и бемоля в диапазоне Е – Е. Гамма эольской тональности более или менее соответствует минорному ключу: у нее нет диеза или бемоля в диапазоне А — А (хотя в минорном ключе используется G-диез). Гамма ионической тональности соответствует мажорному ключу, так как у обоих нет диеза или бемоля в диапазоне С — С.
Во время перехода из одной тональности в другую интервал полутонов должен быть одинаковым. Например, когда мажорный ключ используется в диапазоне С – С, в нем нет диеза или бемоля. Но когда этот же ключ модулируется в D, тогда у него появляется два диеза, а именно F-диез и С-диез.
Таким образом, когда дорическая тональность используется в диапазоне D – D, у нее нет диезов или бемолей. Но когда она модулируется в Е, у нее появляется два диеза, а именно F-диез и С-диез. Приставка «гипо» используется для работы с аналогичной тональностью. Например, финалисом дорической гаммы (в которой нет диезов или бемолей) является D, и финалисом гиподорической гаммы (в которой нет диезов или бемолей) также является D. Само греческое слово «гипо» означает «под, внизу». Это значит, что данная гамма используется не в диапазоне D – D (хотя финалисом и является D), а в диапазоне А – А.
Если бы целью данной статьи было рассмотрение этих музыкальных особенностей, тогда бы я предоставил более подробное объяснение данного вопроса. Посему я всего лишь привел несколько примеров, дабы показать большое разнообразие и множество возможностей в церковных тональностях.
Для более детального рассмотрения этого предмета обсуждения я рекомендую вам прочитать работу Дениса Тейтсма Tunes of the Anglo-Genevan Psalter (82 Cedargrove Cres, Winnipeg, MB, R2C 4Y7, 1980).
Так называемый григорианский стиль представляет собой гибкую волнообразную музыкальную линию, которая необычайно чувствительна к малейшим интервальным колебаниям. Этот стиль не статичен, не отличается жесткостью и четко очерченными ограничениями. Но в гимне присутствует иная структура. В гимне доминирует архитектурное построение, благодаря строфам, которые образуют собой строфическую конструкцию.
Происхождение григорианских напевов
Из рассмотренного нами становится совершенно очевидно, что церковные тональности мелодий метрических псалмов в нашей Книге Хвалы заимствованы из древних григорианских напевов. Более 60 лет назад Эммануил Хайен доказал, что мастер Пьер и Буржуа использовали разнообразные музыкальные мотивы, мелодии и множество других элементов сокровищницы церковной музыки, которая была создана ко времени Реформации.
Очень интересно исследовать происхождение самих григорианских напевов. Многие исследователи согласны с тем, что мелодии григорианских напевов берут свое начало в Греции, в синагоге или даже храме.
В своей обширной работе знаменитый голландский музыковед Хелен Нолсенис (она была профессором Утрехтского университета с 1958 по 1976 год) указала на богатую историю григорианских напевов. Книга Хелен Нолсенис De oorsprong van het Gregoriaans была опубликована в 1981 году издательством «Кверидо». Профессор отметила, что итальянские рельефные изображения на саркофагах были тесно связаны с мотивами григорианского антифонного пения (респонсориальных напевов).
Также Хелен Нолсенис доказала, что свою окончательную форму григорианские напевы приобрели во Франкском королевстве. Центром григорианских напевов в 900-х годах была земля Мец (современная Франция).
Но корни григорианских напевов следует искать в начале нашей эры в иудейских синагогах. Около 60 лет назад в Израиль возвратились евреи из Йемена и других азиатских стран. Каково же было удивление исследователей, когда они узнали, что синагогальные мелодии псалмов иммигрантов полностью согласовывались с музыкой григорианских напевов!
Храм и синагога
Как я упоминал ранее, существует тесная взаимосвязь между синагогальным методом пения псалмов и предшествующим ему храмовым.
Вопрос заключается в следующем: знаем ли мы что-либо о храмовом методе пения псалмов? На этот вопрос нам может ответить Сюзанна Хайк Вантура в своей работе La Musique de la Bible revelee (Париж, 1976).
Конечно, было весьма затруднительно узнать, каким образом древние израильтяне пели псалмы. Но в этой статье мы рассмотрим очень интересную теорию, которая была выдвинута Сюзанной Хайк Вантура. В каком-то смысле эта теория предлагает нам отсутствующее звено длинной цепи тысячелетней истории церковного пения.
Библейские знаки
В предыдущем разделе я упомянул о важной исследовательской работе французского ученого Сюзанны Хайк Вантуры, посвященной библейской музыке. На обложке диска с записью библейской музыки (Гармония Мунди 989) есть слова Сильвиана Фальчинелли: «Вантура очень тщательно исследовала значения библейских музыкальных знаков.
После многочисленных предположений, вычетов и опытов она нашла ключ к древней нотной системе. Она раскрыла важное значение музыкальных знаков, возродила и перевела в современную нотную систему музыку древних израильтян. Вантура достигла этих результатов благодаря последовательному процессу дешифровки и строгой проверке данных, несмотря на то что синагогальные мелодии (для одного и того же текста), отличающиеся друг от друга в разных странах, не допускали никакой логической выключки строки».
Вантура посвятила этому проекту много сил и времени. Результатом всех лет кропотливого труда стала историческая работа, которая убедила как музыковедов, так и ученых гебраистов. Эта работа явила миру древние музыкальные сокровища, которыми были очарованы многие величайшие современные композиторы. Фальчинелли пишет: «Слушая эту музыку, каждый человек осознает, что история израильского народа является колыбелью нашей западной истории и цивилизации.... и ее музыкального языка. Древние музыканты путешествовали по разным странам и впитывали разнообразные тональности. Эта музыка, которая явлена нам из глубины веков, очень похожа на современное музыкальное произведение. Удивительно современным является восприятие библейскими музыкантами взаимосвязи между текстом и музыкой. Прежде всего, мы замечаем выразительную связь между текстом и его мелодичной линией, а затем видим средства, использованные для музыкального выражения. Этот способ подчеркивания смысловой нагрузки текста снова-таки подтверждает, что древняя библейская музыка тесно связана с музыкой западной цивилизации. Ведь в некоторых древних напевах мы различаем поэтические нюансы (мадригализмы) композиторов 16 столетия. Но между музыкой библейских музыкантов и мадригалистов существуют многочисленные уровни, в частности – григорианские напевы. В них мы можем увидеть отражение древних музыкальных источников Ближнего Востока».
Синагога и храм
Итак, существует тесная взаимосвязь церковных тональностей Женевской Псалтири не только с григорианскими напевами, но и с древним синагогальным пением. Также не следует забывать, что древнее синагогальное пение связано с древним храмовым пением. Когда мы слушаем записи музыки древних израильских псалмов, эта взаимосвязь становится очевидной. Согласно некоторым достоверным свидетельствам, храмовое пение времен царя Давида было основано на пятитональной египетской гамме. На основе этой гаммы Моисей составил мелодию 89-го псалма.
Не является ли удивительным тот факт, что, рассматривая историю псалмопения, мы можем увидеть его истоки в древнейших временах и народах?
Псалмы и гимны
Не только церковные музыканты, которые призывали членов церкви петь библейские псалмы и восхищались мелодиями Женевской Псалтири, но и светские музыканты превозносили эти мелодии и признавали их огромную ценность для мировой музыкальной культуры.
Очень важно понимать, что в пении псалмов прослеживается музыкальная преемственность от древних времен до современности.
Посему не допустим, чтобы это великое наследие было предано забвению!
Иногда я замечаю, что в наших церквях люди отдают предпочтение мелодиям различных гимнов, но не мелодиям псалмов. Существует стойкое убеждение, что мелодии гимнов намного легче и удобней для пения, и молодежь любит именно их.
В то же время утверждается, что очень трудно разучить мелодии псалмов – слишком тяжело к ним привыкнуть и т. д.
Но, я думаю, причина в другом. Причина – в тесной взаимосвязи между словом и мелодией. Во времена Реформации, когда псалмы воспевались одноголосно, и когда метрическая версия была не всегда правильной, могли возникнуть затруднения. Но все эти моменты уже давно решены. Вот почему необходимо приветствовать возвращение к псалмопению в наши дни. Например, в реформатских церквях ЮАР есть прекрасная метрическая версия псалмов поэта Тотиуса. К сожалению, для пения некоторых псалмов существующие церковные мелодии просто не подходят. Вот почему в Женевской Псалтири, в большей или меньшей степени, присутствуют церковные тональности и другие мелодии. Но в наши дни предпринимаются попытки, чтобы для пения всех псалмов можно было использовать исключительно церковные тональности.
Давайте петь псалмы!
Поймите меня правильно. Я не хочу сказать, что гимны не должны использоваться на церковных богослужениях. Я всего лишь призываю христиан не использовать гимны за счет забвения псалмов.
Несколько лет назад я посетил Южную Корею. Корейские христиане привыкли петь на богослужениях разнообразные гимны. Преподавая в богословской семинарии города Пузан, я указал на важность пения псалмов. После лекции несколько студентов подошли ко мне и спросили: «Почему мы не поем псалмы и не используем эти чудесные мелодии?» После окончания сессии эти студенты начали практиковать пение метрических псалмов в своих поместных церквях. Иногда миссионеры, работающие в других государствах, задают вопрос: «Почему мы должны использовать женевские мелодии псалмов в иной культурной обстановке? Пусть люди поют свои собственные христианские песни, которые отражают их менталитет и культуру. Пусть они используют популярные мелодии современности». Часто приводят следующий аргумент: «Ведь мелодии псалмов времен Реформации были позаимствованы из популярных уличных песен того времени!»
Но так как этот аргумент совершенно ошибочен, нам не следует принимать его во внимание.
Я считаю, что у разных народов должны быть свои собственные метрические версии псалмов, которые они смогут петь на своем родном языке. Но все же нам не следует спешить предавать забвению прекрасные мелодии женевских псалмов!
Кроме того, мы не должны петь один или два куплета псалма. Конечно, некоторые псалмы очень длинные, например 118-й псалом, со множеством куплетов. В таком случае так и следует поступать. Ведь так делали реформаты прошлых веков. Но, к сожалению, такой подход используется и для пения коротких по своему содержанию псалмов. Если псалом содержит лишь несколько куплетов, давайте будем петь его полностью! Ведь таким образом мы намного лучше начнем понимать содержание этих богодухновенных песен.
Также я призываю христиан возродить древнюю практику антифонного пения, когда две группы людей поочередно поют песню. Ярким примером антифонного пения является 135-й псалом. В библейские времена одна часть псалма пелась хором, а другая – остальными израильтянами.
Нам не следует спешить с выводами и утверждать, что такой тип пения приведет к пассивности общины. Слышание – очень важный элемент активного участия в богослужении. Ведь мы слушаем, что поет остальная часть нашей общины, а затем они слушают, что поем мы. Это похоже на пасторскую молитву. Когда пастор молится Богу от лица всей общины.
Заключение
Мы можем сделать вывод, что мелодии Женевской Псалтири – это песнопения высочайшего качества, которые очень хорошо подходят для общинного пения. Доказана тесная взаимосвязь женевских псалмов с мелодиями древней церкви, синагоги и ветхозаветного храма. Также совершенно очевидно, что так называемая «контрафактная теория» (согласно которой мелодии псалмов якобы заимствованы из популярных «топ-хитов» того времени) не имеет под собой серьезных оснований.
Благодарное использование мелодий псалмов Женевской Псалтири указывает на общецерковное служение любви. Мы воспеваем эти псалмы вместе со всеми святыми прошлых времен.
Воспевая псалмы, мы показываем наше благодарное отношение к Господу Церкви всех времен и народов!
В заключение приведу слова Жана Кальвина относительно церковного пения («Наставление в христианской вере», 3:20:32):
«Очевидно, что если пение так глубоко укоренено, что преподносится Богу и Его ангелам, то оно есть украшение, придающее больше достоинства хвале Богу, и хорошее средство воодушевления сердец, дабы они стали более пылкими в молитве. Но нужно постоянно следить за тем, чтобы уши не были более внимательны к гармонии пения, нежели умы – к духовному смыслу слов».
Когда высказываются так сдержанно, то не остается сомнений в священности и пользе духовных песнопений.
Материалы сайта "Реформатский взгляд" Использование материала разрешается только с указанием источника
Молитвенные формы
Служебник Реформатской церкви содержит несколько молитв. Мы можем найти их не только в чинопоследованиях таинств крещения, Господней Вечери, разделе церковной дисциплины, формах для введения в должность (ординация), но также и в особом разделе, содержащем молитвы, предназначенные для использования в «обычных» церковных служениях.
Возникает вопрос: правильно ли призывать общины, семьи и отдельно взятых христиан использовать фиксированные формы молитв? Не будет ли это наследием дореформатского периода, когда Римско-католическая церковь обязывала «духовенство» применять исключительно фиксированные молитвенные формы?
Прежде чем ответить на эти вопросы, давайте обратимся к работе Жана Кальвина «Письмо к читателю», сопровождающую его литургию 1542 г. «La forme des Prieres» (Форма молитвы). Во-первых, говорит он, существует правило относительно молитв. Все должно совершаться так, чтобы язык молитв был понятен общине. Ссылаясь на 1 Коринфянам 14:16, Кальвин пишет, что в противном случае никто не сможет сказать «Аминь» услышанному. Мы должны понимать, что служитель ведет общину в молитве, произнося ее от имени всех. Другими словами, каждый должен быть способен участвовать в молитвах. Этот элемент – участие каждого – привел Кальвина к использованию молитвенных форм в своей литургии, потому что каждый должен знать, что произносить и делать в христианском собрании. Можно сказать, что Мартин Лютер более ясно изложил этот вопрос. Он написал «Краткий катехизис», содержащий краткое и простое объяснение Десяти заповедей, Апостольского символа веры, молитвы «Отче наш», двух таинств и ключей Небесного Царства. Практически каждая часть содержит слова «Отец должен учить этому семью, в простоте».
Отец, «отец семейства», как называл его Лютер, - священник и пророк в своем доме. Лютер, в противовес учению Рима, поддерживал священство всех верующих.
Вся семья должна участвовать в молитве «Отче наш», жить согласно Десяти заповедям и с радостью участвовать в таинствах. Третья иллюстрация – церковные установления Палатината. Эти установления – литургичны и доктринальны, так как включают все литургические формы и молитвы таким же образом, как и Гейдельбергский катехизис и другие краткие доктринальные документы. Во введении к молитвенным формам есть одно слово, глагол, которое переводится как «говорить им что произносить» (в этом случае - молча в их сердцах).
Члены общины должны были активно участвовать в молитвах. Реформаты считали, что христианам легче участвовать в молитве, когда она произносится согласно установленной форме. Со временем молитвы можно было запомнить. Конечно, реформаты не настаивали на постоянном использовании фиксированных молитв, они оставляли место для «свободных молитв».
На Везельской конвенции 1566 года было принято решение, что на молитвенных собраниях среди недели можно использовать свободные молитвы. Но в то же время необходимо предоставлять каждому желающему (si volet) возможность использовать молитвенные формы – либо Женевской церкви, либо другой. На воскресных богослужениях представлялось мудрым для служителей молиться в соответствии с содержанием проповеди.
«Литургический Дортский синод» 1574 года, учитывая ситуацию того периода, отдавал предпочтение использованию молитвенных форм. Синод провинции Зеландия, г. Веер, 1610 г., настаивал, что в этом случае требуется утверждение консистории.
Однако, великий Дортский синод 1618-1619 гг. не стал рассматривать требования провинциальных синодов Гелдерланда, Южной Голландии и Оверисселя о вопросе большего единства в церковном пении и использовании молитвенных форм. Великий каноник (canonicus) Гизбертук Ваэциус считал, что фиксированные молитвенные формы будут полезны для людей, еще не возросших в благочестии, а также для использования в семейной кругу. Но служители должны отлично знать Святое Писание и поэтому формулировать молитвы в соответствии с Библией.
Молитвенные формы должны использоваться только в исключительных случаях. Например, из-за недостатка времени сформулировать собственные молитвы, а также в недавно созданных церквях.
Позднее, влияние английского и шотландского пуританства, а также немецкого пиетизма испортило отношение к молитвенным формам. Их рассматривали как «мертвые молитвы». Истинными молитвами считались только те, которые произносились под водительством Святого Духа.
Мы можем понять, почему пуритане противились ритуализму обязательного и исключительного использования фиксированных молитвенных форм в служебнике Англиканской церкви. Однако мы не можем согласиться с теми, кто впал в другую крайность - спиритуализм. В Нидерландах лидером этого движения был Яков Колман (1632-1695 гг.). Он был не только против «христианских праздников», но также использования молитвенных форм. И то и другое, по его мнению, было «корнями папского идолопоклонства». Эти формы нанесли значительный удар по особым «молитвенным дарам». Христианину следует молиться сердцем, ибо только в «свободной молитве» есть жизнь, спонтанно воспламеняемая Святым Духом.
Наши реформатские церкви нельзя обвинить в симпатии к таким идеям. Однако, несмотря на это, литургические молитвы из нашего служебника практически никогда не используются на богослужениях.
За те 10 лет, что я провел на богослужениях как пастырь-пенсионер, я едва могу вспомнить такую практику. Один раз служитель процитировал часть одной из молитв, а «старейшина – чтец» использовал молитвенную форму. Другие пренебрегают «Книгой хвалы» и составляют собственные молитвы. Можно только сожалеть, что такое богатое молитвенное наследие находится в забытьи. Поэтому нам необходимо реабилитировать молитвенные формы нашей Реформатской церкви!
Три вида молитв:
Забегая наперед, перед тем как рассмотреть историю третьей молитвы нашей «Книги хвалы», могу сказать читателям, что она известна как «Молитва Буцера и Кальвина». Ее название «Общее исповедание грехов и молитва перед проповедью».
Несомненно, основная часть молитвы – исповедание грехов. Как мы увидим далее, эта часть является оригинальной молитвой. Далее следует молитва о правильном понимании Божьего Святого Слова, изложенного в проповеди. Эта часть была добавлена позже. И завершается молитва прошением об отступивших от истины Божьего Слова.
В настоящей форме эта молитва представляет собой комбинацию трех различных видов молитв. Их можно классифицировать следующим образом:
А. молитвы исповедания грехов
Б. молитвы просвещения
В. молитвы прошения
Молитвы исповедания грехов
Молитвы группы А происходят из другого литургического элемента – общего исповедания грехов в начале богослужения, после которого провозглашалась Божья благодать.
В литургии ранней христианской церкви использовалась такая молитва исповедания грехов. Об этом свидетельствует документ «Дидахе или учение двенадцати апостолов» (І половина второго столетия).
Также можно назвать «Послание к Коринфянам» Климента Римского в конце первого столетия, литургические работы Тертуллиана (160-220 гг.) и Киприана (умер в 259 г.)
В Средневековье такое исповедание грехов было заменено частной исповедью, в которой значительную роль играл священник, наделенный властью отпускать грехи. Однако, начиная с десятого столетия, мы встречаем общее исповедание грехов в Южной Германии под названием Offence Sсhuld («Общественное» - исповедание – «вины»). Священник произносил его на немецком языке, община повторяла за ним или отвечала молитвой «Отче наш» (Pater hoster). Сама молитва происходит из Confiteor – личного исповедания грехов священника, которое произносилось на латыни и было личной подготовкой к проведению Мессы.
Offence Sсhuld нашло свое место в Pronaus – средневековом богослужении, где большое внимание уделялось проповеди. Началом развития такого богослужения послужило разочарование людей в мессе. Ведь месса проводилась на латинском языке, рассматривалась как жертва и единственным человеком, участвовавшим в ней, был священник. Поэтому не удивительно, что мы находим тексты Offence Sсhuld в учебнике по проповедованию, литургии и пастырскому попечительству. Этот учебник, под названием Manuale Curatorum, был написан в 1502 г. Йоханом Ульрихом Сиргантом Базельским.
Реформаты хорошо знали эту книгу. В ней описывался Pronaus, который оказал влияние при создании Страсбургской и Цюрихской литургий. Мартин Лютер поддерживал обряд исповеди, но в то же время восстановил общее исповедание грехов и провозглашение Божьей благодати (отпущение грехов).
В литургии Цвингли отпущение грехов было больше молитвой, нежели провозглашением. Поэтому, можно сказать, что литургия была комбинацией Confiteor и Kyrie Eleison - что было известно в Иерусалимской церкви уже в 4 столетии, а в средние века сопровождалось серией молитв в первой части богослужения. То же можно сказать о Страсбургской литургии Мартина Буцера. Его Псалтырь 1537 г. содержал три различные формы молитвы исповедания грехов.
Жан Кальвин ввел вторую из этих трех форм в Женевскую литургию 1542 г. Оттуда она попала, через Палатинат и Нидерланды, в нашу Книгу хвалы.
Часть общин в Нидерландах хотели поддерживать общее исповедание грехов и провозглашение Божьей благодати как отдельный литургический элемент, следующий за вышеназванными молитвами.
Буцер утверждал, что мы не можем участвовать в богослужении, пока не исповедуем наши грехи, покаемся и обратимся. Он использовал фразу «Сначала metanoia (обращение), а только затем syntaxis (общение) с Богом». Это утверждение основано на Святом Писании. Иоанн Креститель и наш Господь Иисус Христос начинали свои служения, призывая людей к покаянию и обращению. Апостол Петр делал то же самое в день Пятидесятницы. Реформаты основывали практику исповедания грехов на таких отрывках Писания как Исаия 55:6, Псалмы 24:6,50, а провозглашение Божьей благодати – на 1 Иоанна 2:1.
Для нашего собственного участия в богослужении, а также для поддержания литургического порядка полезно знать этот аспект истории литургии.
Молитвы просвещения
Здесь реформаты обратились к литургии ранней христианской церкви. Вильям Фарель, в своем Maniere et Fasson 1533года – литургии Женевской церкви, существовавшей до литургии Кальвина, – отправился еще дальше в глубь истории. Он ссылался на молитву Ездры перед чтением Святого Писания (Неемия 8:6,7). Также эта молитва использовалась в синагоге, возникшей, во всей вероятности, в дни Ездры и Неемии. Перед чтением Святого Писания произносилась молитва «О духе мудрости и просветления», «О духе знания и благочестия», а во время праздников – «О понимании, чтобы мы могли постичь и узреть глубину духа, сокрытого в Божьих заповедях».
Фарель обращался к этим молитвам при составлении молитв своей литургии. Также эта традиция присутствовала и в ранней церкви. В литургии епископа Серапиона Египетского (340 г.) мы находим интересную петицию – «Пошли Духа Святого Твоего в наш дух и даруй нам благодать Святого Духа, дабы мы познали Божественные Писания».
В Сирийской литургии есть следующие слова: «Даруй нам, о Боже, знание Слов Твоих Святых и исполни нас пониманием Твоего Святого Евангелия, богатством Твоих даров и присутствием Духа Твоего Святого». Августин также следовал этой традиции. Он призывал проповедников: «Молитесь Богу, чтобы Он вложил добрые (хорошие) слова в ваши уста».
Однако на протяжении средних веков молитву о просвещении, также называемую Епиклезис, заменили коллектами. Их содержание определялось «церковным литургическим годом». В молитве Епиклезис уже не просили о том, чтобы Святой Дух преобразовал хлеб и вино в кровь и тело Христа. Предполагалось, что для этого вполне достаточно прочтения слов Установления.
Тем не менее, реформаты все равно могли найти что-то для своего использования. Первый пример – молитва в литургии Францисканца Николая Лирского (14 столетие) – о Божьей благодати для проповедника и общины. Второй пример – Pronaus. В своем Manuale Curatorum Сиргант называл молитву, предшествующему чтению Писания и проповеди, «Invocatio divini auxilii» (призвание Божьей помощи). В Pronaus мы можем увидеть восстановление молитвы о Просвещении. Однако мы должны понимать, что их содержание полностью было римско-католическим. В завершении произносилась молитва Ave Maria.
Реформаты обновили и восстановили молитвы вместе с чистой проповедью Божьего Слова. Мы можем найти молитвы просвещения в литургии Цвингли и Буцера, однако без названия имени Святого Духа. В Страсбургской литургии Кальвина – прошение о руководстве Святого Духа. В Женевской литургии – молитва о благодати Святого Духа.
Церковь Палатината не использовала молитвы Буцера и Кальвина, однако ввела слова, до сих пор находящиеся в Книге хвалы: «Даруй нам понимание Твоего Святого Слова в согласии с Твоей Святой волей».
Молитвы прошения
Мы уже немного говорили о молитвах третьей группы – молитвах прошения. Это те молитвы, которые мы назвали более поздним добавлениям к молитве Буцера и Кальвина. В такой молитве Бога просят о всех тех, «кто отошел от Твоей истины». С ранних времен просительные молитвы произносились после проповеди. В этом отношении реформаты, за исключением Ульриха Цвингли, который ставил такую молитву перед проповедью, возвратились к традиции ранней христианской церкви. Это место в богослужении отражено в чинопоследовании. В нем Гейдельбергский катехизис суммирует элементы, которые, согласно Писанию, должны включаться в литургию: «Слышать Божье Слово, принимать участие в таинствах, призывать Господа и жертвовать на нужды бедных» (Воскресный день 38). Это не было новым; подобный порядок мы видим в Женевском катехизисе 1541 г., первом Гельветическом исповедании 1536 г. и других документах. Такой порядок основан на Божьем Законе: во-первых, любить Бога, во-вторых – любить ближнего; а также на молитве «Отче наш»: во-первых «Ты», «Твое», «Тебе» и только затем – «нам», «наше».
То, что сделали здесь реформаты, стало настоящим обновлениям – возвращением к практике ранней церкви, которая основывалась на Святом Писании.
Поэтому в молитвах мы находим три разные группы прошений. Во-первых, о правительстве – согласно 1 Тимофея 2:1-7, затем о врагах Евангелия – Матфея 5:44, а также о распространении Евангелия по всей земле – Ефесянам 6:19. Мы не всегда находим молитвы-прошения в ранних литургических текстах, иногда на них есть только ссылки. В некоторых церквях молитвы объявлял дьякон, а произносил литург. Когда было наоборот, то это называлось «дьяконская» молитва.
Через несколько столетий развитие молитвы получило неправильное направление. В Восточной церкви просительные молитвы повторялись в близкой связи с Евхаристией – Вечеря Господня превращалась в мессу. В 4 столетии Кирилл Александрийский считал, что молитвы-прошения могут быть более эффективными, если будут произноситься после освящения хлеба и вина. Так как в жертве присутствует Христос, то сердце Отца будет шире раскрыто к этим молитвам.
К концу 5 столетия такая точка зрения получила распространение и в Западной церкви. Папа Гелазий убрал «Молитву верных» с ее традиционного места. В качестве компенсации он расположил ее в начале мессы, но в то же время увеличил ее в Евхаристической молитве, Каноне. К концу 6 столетия первая краткая просительная молитва уже была сокращена и представляла собой простую Kyrie eleison (Господи, помилуй). С этого момента прошения были только в Каноне.
В конце концов, просительную молитву можно было увидеть только в литургии Страстной пятницы. В римской мессе сохранилось слово Oremus (помолимся), хотя самой молитвы после этого не следовало! Лишь немногие части остались в Каноне. Считалось, что предложение хлеба и вина несет в себе искупительную силу, делающее прошение эффективным.
Понимание мессы как жертвы, привело к далеко идущим последствиям для молитв! Однако не было единого мнения по этому вопросу. Мы уже говорили о Pronaus. Уже в десятом столетии молитвы-прошения произносились после проповеди. Но содержание их было римско-католическим. Мартин Лютер считал, что не может быть хорошей молитвы без предшествующей ей проповеди Слова Божьего.
Вот почему он вернул молитвы-прошения на их первоначальное место – после проповеди. Кто-то назвал эту работу Лютера наиболее значительной литургической реформой 16 столетия.
Он был единственным реформатом, установившим общую церковную молитву перед проповедью. Также его богослужение отличалось от богослужения ранней церкви, которое состояло из двух частей – Слова и Таинства. Вечеря Господня проводилась только раз в квартал.
Другие, например Мартин Буцер и его страсбургские коллеги, говорили об «очищенной мессе». Под очищением они подразумевали возврат к традиции ранней христианской церкви. Они установили прошения после проповеди и перед Вечерей Господней. В молитве Буцера в его литургии 1537года было три вышеназванных элемента – прошение о правительстве, врагах Слова Божьего и распространении Евангелия. Его молитва четко основывалась на Святом Писании.
Это же можно сказать и о молитве в литургии Кальвина. В богослужении 1542 г. он использовал перевод прошения Буцера с последующей молитвой «Отце наш» - «совершенной молитвой о всех нуждах христианства», которой молились, когда Причастие не проводилось. Во время причастия вместо молитвы «Отче наш» произносили петицию о благословенном праздновании Господней Вечери.
Кальвин даже использовал вторую молитву-прошение. Она должна была произноситься на особых еженедельных служениях – молитвенных собраниях, где молились о преследуемых, тех, кто на войне, страдающих от эпидемий и т.п. В церквях Лондона и Палатината были свои особенные тексты, но очень похожие на молитву Кальвина.
Церковный порядок Палатината также включал вторую молитву, которая была почти что идентична второй молитве Кальвина. В заключение хочется сказать, что можно только сожалеть об использовании многими нашими церквями молитвы перед проповедью, что не соответствует практике ранней церкви.
Материал взят из книги: Dr. K. Deddens, "Where everything points to Him" ("Где все указывает на Него").
Русский перевод: Сергей Накул.
Доктор К. Дедденс
Колыбель
Четыреста пятьдесят лет назад Жан Кальвин вынужден был оставить Женеву и отправиться в Страсбург.
То, что Кальвин сделал в этом европейском городе относительно развития литургии, чрезвычайно важно. Вне сомнений, доктор Бренен был прав в своем высказывании, что Кальвин уже в своем первом издании «Наставлений в христианской вере» набросал определенное чинопоследование для общественного богослужения. Особенно для Служения Слова и Таинства. То, что Кальвин оставался верен этому первоначальному порядку до конца своей жизни, также не вызывает сомнений. Тем не менее, я продолжаю настаивать, что колыбелью Реформатской Литургии является не Базель (где Кальвин написал свои «Наставления»), и не Женева (где реформатор жил длительное время), а Страсбург. Именно в этом городе он жил в изгнании на протяжении трех лет. Там Кальвин отточил детали богослужебного чинопоследования, употребляемого им уже несколько лет. Особое внимание Кальвин уделил части служения, предшествующей Чтению и Проповеди Слова Божьего. Там же он предпринял первые шаги по изданию метрических псалмов, завершенных впоследствии в Женеве. Поэтому вклад Кальвина в развитие Реформатского богослужения очень велик.
Проповедь
Относительно проповеди Жан Кальвин следовал обычаю, возникшему в начале шестнадцатого века. В 1503 году Иоганн Ульрих Сургант Базельский написал учебник по гомилетике, в котором умолял об улучшении богослужений. Вначале нужно реанимировать проповедь. С таким призывом Сургант обращался, в первую очередь, к молодым проповедникам, «первокурсникам». Он описал проповедование своего времени в некоторых приходских церквях Базеля и деревнях Эльзаса. Проповедь читалась целиком на немецком языке и ярко контрастировала с латынью мессы.
Было важным и включение Декалога в ход богослужения. Но это не значит, что Сургант предвосхитил Реформацию. Ведь в своем богословии он не отходил от Римо-католической доктрины Церкви. Для Реформации книга Сурганта была очень полезна. Особенно в ее первых попытках литургического обновления. Например, Лео Джуда и Ульрих Цвингли пользовались этой книгой в Цюрихе. Аналогичная ситуация сложилась и в Страсбурге с богослужебным реформированием Мартина Буцера. Но имя Теобальда Шварца наиболее значимо. Он, опередив самого Мартина Лютера, 16 февраля 1524 года прочитал мессу на немецком языке в страсбургской церкви. Некоторые исследователи считают это датой первого протестантского богослужения. Не только церковная латынь уступила место национальному языку, но и Святое Причастие преподавалось верным под обоими видами – хлебом и вином.
Мартин Буцер
В том же году была опубликована книга, написанная Мартином Буцером. В ней содержался список литургических изменений (сам он называл их «обновлениями») проведенных в Страсбурге.
Во второй главе Буцер описывает общее богослужение Страсбургской церкви:
Когда община собирается вместе в День Господень, служитель призывает людей исповедать грехи и молиться о прощении. От лица всей церкви он совершает пред Господом молитву исповедания грехов, молит о прощении и провозглашает отпущение грехов всем верным. После этого вся община поет несколько псалмов или гимнов, служитель произносит краткую молитву, читает отрывок из посланий апостолов и кратко, насколько возможно, объясняет содержание. Затем поют снова Десять Заповедей или что-то другое. Далее следует чтение евангелия и основная проповедь. После проповеди церковь поет Статьи нашей веры (то есть Апостольский Символ Веры в метрической форме). Затем следует пасторская молитва за начальствующих (магистрат), всех людей и особенно за присутствующую общину. В ней находятся прошения о возрастании веры, любви и благодати с почтением к памяти Христовой смерти. Служитель напоминает людям, желающим участвовать вместе с ним в Вечере Господней, о нескольких истинах. Что они должны совершать это в память о Христе, умирая для своих грехов, и добровольно неся свой крест. Им следует укрепиться в вере в преходящем мире, созерцая сердцами веры неизмеримую благодать и благость Христову, явленную нам в Его приношении Отцу Небесному своей жизни и крови на кресте. После этого наставления следует чтение евангелия относительно Вечери Господней. То как это было описано тремя евангелистами и апостолом Павлом в 1 Коринфянам 11 главе. Затем служитель преподает Хлеб и Чашу Господню участникам. Служитель также причащается вместе с ними. Далее следует пение гимна хвалы и краткая молитва в завершении Причастия. Служитель благословляет народ и отпускает с миром в Господе. По этому образцу и обычаю мы сейчас празднуем Вечерю Господню исключительно по воскресеньям.
Начало Богослужения
А сейчас я хочу обратить ваше внимание на вступительную часть общего богослужения и посмотреть на него глазами Жана Кальвина. Увидеть то, что он видел в 1538 году в Страсбурге. У нас есть следующее описание.
Когда община собрана, входит пастор и направляется к Святому Столу. Он становится на такое место, где можно хорошо видеть людей и произносить слова, которые будут услышаны всеми. Далее он начинает общее богослужение предположительно следующими словами; у него есть право употреблять как короткие, так и более длинные формы в зависимости от времени и случая.
1. Конфитеор («Исповедание», лат. Вступительная часть литургии традиционного Западного обряда. Примечание переводчика).
Совершим исповедание Господу Богу и да признают все, вместе со мною, свои грехи и преступления:
Боже Всемогущий, Вечный Отец. Мы признаем и исповедуем Тебе, что зачаты в неправедности, вся жизнь наша полна грехов и преступлений. Мы не веровали Слову Твоему с радостью. Не поступали по Твоим святым заповедям. Ради Имени Твоего Святого и благости Твоей, просим Тебя, будь милостив к нам грешникам и прости нас, ибо грех наш велик весьма.
2. Отпущение грехов или слово утешения: 1 Тимофея 1:15
« Верно, и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников».
Да совершит каждый в сердце своем исповедание, вместе со святым апостолом Павлом, в истине и верует во Христа. Во Имя Его, я провозглашаю прощение всех ваших грехов. Ваши грехи развязаны на земле, чтобы они были развязаны на небесах в вечности. Аминь.
Иногда служитель произносит другие отрывки Писания, утешающие нас в прощении грехов и Христовом искуплении наших преступлений. Например, Иоанна 3:16, 3:35-36, Деяния 10:43 или 1 Иоанна 2: 1-2.
3. Далее, церковь поет, вместо Интроита, псалом или гимн. И иногда Курие Елейсон (Литургическая песня «Господи помилуй», греч. Примечание переводчика) и Глория (Литургическая песня «Слава в вышних Богу», лат. Примечание переводчика).
4. После песнопений, служитель возносит краткую молитву о милости и открытом для Слова Божьего и проповеди сердце. Дабы оно произвело достойный плод. Содержание молитвы основано на содержании последующей проповеди и состоит из желаний, которые следует иметь каждому христианину. Вот пример одной из таких молитв.
Господь да пребудет с вами!
(«Доминус вобискум», лат. Традиционное литургическое приветствие церкви Западного обряда. Примечание переводчика).
Помолимся.
(«Оремус», лат. Традиционный призыв к молитве в церкви Западного обряда. Примечание переводчика).
Всемогущий и всемилостивый Отче! Наше спасение зависит от истинного понимания твоего Святого Слова. Посему, даруй освобождение сердцам нашим от всего мирского, дабы мы со всем старанием и верою внимали Слову твоему Святому, правильно понимали твою благую волю и со всей искренностью жили в согласии с ней, хваля и прославляя Тебя. Мы молим во имя нашего Господа Иисуса Христа. Аминь.
5. Затем церковь поет псалом или часть псалма. Далее служитель читает текст одного из Евангелий по порядку и выбирает столько стихов, сколько необходимо для рассмотрения в проповеди.
Кальвин во французской общине.
Во французской общине беженцев Страсбурга Кальвин следовал литургическому порядку, употреблявшемуся Буцером в своей церкви. Но необходимо отметить, что Кальвин не копировал слепо общепринятое в этом городе чинопоследование.
Порядок богослужения Кальвина во французской общине Страсбурга можно суммировать следующим образом:
1. Отрывок Писания из псалма 120:2.
«Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю».
2. Исповедание грехов.
3. Слова Писания о прощении, для утешения духа, в «отпущении» грехов.
4. Пение общиной Декалога – конституции Божьего Завета (Преамбулы и первой скрижали Закона в метрической версии 20 главы Исхода, повторяя «Курие Елейсон» после каждой заповеди).
5. Краткая молитва.
6. Пение общиной второй части Божьего Закона (как упомянуто в 4 пункте).
7. Молитва пастора (уже с кафедры) перед Служением Слова. В завершение произносится «Отче наш».
После этой молитвы о просвещении Святым Духом следует чтение Святого Писания и проповедь Слова Божьего.
Важно отметить, что исповедание грехов (и последующее отпущение грехов) проводится в самом начале богослужения. Кальвин молился следующим образом:
Всемогущий, вечный Боже, Отче наш Небесный. Мы исповедуем и признаем что в беззаконии зачаты, во грехе рождены и посему склонны более ко злу нежели к добру.
Святые Заповеди Твои преступаем неустанно, все более и более развращая себя. Мы сожалеем об этом и молим о помощи Твоей и милости. Помилуй нас, грешных, Всеблагой и милостивый Бог и Отец, чрез Сына Твоего Иисуса Христа. Даруй нам исполнение Духом Твоим. Дабы мы распознали грех и неправедность из глубин сердец наших. Проявляли истинное покаяние и печаль о своих преступлениях и могли полностью умереть для них. Дабы мы угождали Тебе обновленной благочестивой жизнью. Аминь.
После чтения соответствующих отрывков Святого Писания следовали слова отпущения грехов:
«Да признает каждый из вас, что вы грешник, которому необходимо смириться пред Богом. Вы должны верить в милость Божью к вам, явленную в Иисусе Христе. Всем покаявшимся и ищущим Иисуса Христа для спасения я провозглашаю прощение грехов во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».
Существует лишь небольшая разница между чинопоследованиями страсбургской церкви Буцера и французской общиной Жана Кальвина, находившейся в том же городе. Основная разница во вступительных частях богослужений.
Буцер начинал прямо с исповедания грехов, тогда когда Кальвин предварял этот раздел словами 123 псалма (некоторые утверждают, что это был псалом 121:2). Другое различие касалось пения Конституции Божьего Завета. Вместо псалмов и гимнов, которые пели в церкви Буцера (иногда вместе с «Курие Елейсон»), община Кальвина всегда пела именно Десять Заповедей вместе с «Курие Елейсон».
Общее.
По мнению Кальвина, этот порядок богослужения был очень важен. В своих «Наставлениях», (3, 4, 11) он указывает на причину для общего исповедания грехов в начале служения:
Как же иначе нам начинать богослужение, как не с признания собственной недостойности, осознавая что, в каждом святом собрании мы стоим в присутствии Бога и ангелов? Но это происходит в каждой молитве – скажете вы. Ибо каждый раз, молясь о прощении, мы исповедуем грехи наши. И с этим я соглашусь. Но если мы рассмотрим, до какой степени велика наша беспечность, сонливость или лень, вы согласитесь с важностью и необходимостью такого установления. Когда христиане могут упражняться в смирении, используя определенный формальный метод исповедания грехов. Хотя церемония, данная Господом израильтянам, и была под Законом, тем не менее, сама ее суть принадлежит и нам. И во всех добропорядочных церквях, следуя этому полезному обычаю, пасторы каждый день Господень исповедуются от лица всей общины и себя. Совершая общее исповедание греха и провозглашая Господне прощение. Этим ключом дверь молитвы открывается для каждого лично и для всех общественно.
Кальвин также приводит пример из Святого Писания. Не только приватно, но и вместе со всеми, публично, должно совершаться исповедание грехов:
Для следующего описания у нас есть пример торжественного исповедания целого народа под руководством Ездры и Неемии (Неемия 1:6,7). Долгие годы плена, разрушение Храма и преследование их религии были общим наказанием за неповиновение Израиля. Они не могли принять благословение избавления без предшествующего исповедания своей вины. И это совершенно не значит, что в одном собрании могут находиться несколько праведных человек, соседствующих с членами греховного, больного тела, и гордящихся своим собственным состоянием. Вероятней всего, они не были ярким свидетельством для общей массы народа и посему разделяли общую вину.
В этом вопросе Кальвин рассматривал себя в согласии с Отцами Церкви. Например, Иоанн Златоуст в проповеди по евангелию от Матфея (390 год от Р. Х.) упоминает, что в первой молитве общего богослужения должно присутствовать исповедание грехов и прошение о милости Божьей.
По мнению Жана Кальвина, общее прощение грехов также важно («Наставления», 4, 1, 20):
Наше вхождение в Церковь и Царство Божье совершается благодаря прощению грехов, без которого у нас нет ни Завета, ни единения с Богом. Бог провозглашает чрез пророка: «И заключу в то время для них союз с полевыми зверями и с птицами небесными, и с пресмыкающимися по земле; и лук, и меч, и войну истреблю от земли той, и дам им жить в безопасности. И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии» (Ос.2:18-19). Мы видим, каким образом Бог примиряет нас с Собою по милости Своей. В другом отрывке, Он предвещает, что народ, разбросанный Им во гневе, будет снова собран воедино:
«И очищу их от всего нечестия их, которым они грешили предо Мною, и прощу все беззакония их, которыми они грешили предо Мною и отпали от Меня» (Иер.33:8).
Посему наше вхождение в общение с Церковью символизируется отпущением грехов. Символ, который учит нас о невозможности допуска в семью Божью без предшествующего омытия нашей нечистоты по Его милости и благодати.
«Прощением грехов Господь не только впускает нас в Церковь, но сохраняет и защищает в ней. Ибо какая польза в получении прощения без дальнейшего употребления? Милость Господня, данная на один раз, была бы напрасна. Все благочестивые могут засвидетельствовать, ибо нет никого, кто бы не осознавал на протяжении всей своей жизни наличия множества немощей, нуждающихся в исцелении Божьей милостью. Ведь не просто так Бог обещает этот дар именно Своему народу. И не напрасно Он заповедует то же послание примирения предоставлять им ежедневно. Поэтому, неся всю свою жизнь остатки греха, мы бы ни на минуту не задержались бы в Церкви, без непрерывной благодати Божьей в прощении грехов».
Назад к ранней церкви!
Связывал ли себя Кальвин с обычаями позднего средневековья и ситуацией в Страсбурге по причине удобства или в виду отсутствия собственной изобретательности?
Ни то ни другое! Мы уже отмечали сознательное желание Кальвина согласовывать всю литургическую практику со Святым Писанием. Также он акцентировал внимание на необходимую взаимосвязь с ранней церковью (L'eglise ancienne). Особенно когда дело касалось обсуждения богослужебных вопросов, Кальвин указывал на практику Новозаветной церкви и периода после дня Пятидесятницы. Для подчеркивания важности своего аргумента он часто цитировал апостольских отцов и отцов Церкви.
Кальвин не был заинтересован в использовании множества разных форм в богослужении. Но только тех, что доказали свою значимость в древности. В особенности новозаветные формы.
Рассматривая вводную часть литургии, я хочу исследовать один вопрос. Почему Жан Кальвин делал акцент на важности:
1. Исповедания грехов.
2. Прощения грехов.
3. Божьих слов Завета
4. «Курие Елейсон»
Исповедание грехов
Мы уже отметили важность термина «Общая вина» в богословии Кальвина. Аргумент, основанный на Святом Писании.
Также очевидно, что мы должны исповедовать личную вину. Но это не сакраментальная, Римо-католическая, тайная исповедь священнику. В этом вопросе Кальвин цитировал Иакова 5:16. Нам необходимо исповедовать грехи друг другу, молясь о прощении.
В Новом Завете мы находим множество указаний на необходимости исповедания и молитвы о прощении. Очевидно и то, что ранняя церковь это прекрасно осознавала с самого начала своего существования.
В первом послании Святого Климента к Коринфской церкви (датируемом концом первого века) приводится следующая молитва: «О Боже, милостивый и сострадательный, прости нам наши преступления, неправедность, грехи и недостатки».
«Не вмени каждый грех Твоих рабов и рабынь, но очисти нас очищением Твоей истины, направляй стопы наши….». Я согласен с комментарием А. Б. Макдональда, отметившего, что ссылка на мужчин и женщин («рабов и рабынь») явно указывает на литургическое происхождение молитвы Святого Климента.
Следующий пример из Дидахе (Учения двенадцати апостолов), вероятно, также написанный в конце первого столетия или немного позже.
В этом документе присутствуют две очень важные ссылки: «В церкви исповедуй грехи свои и не участвуй в молитве с нечистой совестью. Это путь Жизни» (4:14). «Собравшись вместе в День Господень, преломляйте хлеб, возносите благодарения. Но прежде исповедайте преступления ваши, дабы жертва ваша была чистой» (14:1).
Намного позже это исповедание грехов ограничилось личной, тайной исповедью священника в Конфитеоре. «Мы просим Тебя, Господи, удали грех наш, дабы достойны были вхождения во Святое Святых, с чистой совестью».
Это касалось личной подготовки священника перед проведением мессы. «Священник не имел права приступать к совершению служения без личного признания своей греховности и недостойности….» (Ван Ронген). Но это происходило перед богослужением.
В Страсбурге Буцер говорил следующее: нет, прежде всего, в литургии должно присутствовать исповедание грехов. И Кальвин соглашался с Буцером. Более того, оба реформатора считали исповедание делом всей общины. Перед чтением Слова Божьего и проповедью пастора церковь должна уже исповедать свои грехи.
Прощение грехов.
Исповедание грехов и прощение грехов тесно связаны друг с другом. Поэтому в литургии Кальвина прощение грехов незамедлительно следует за исповеданием. А слова утешения предшествовали форме отпущения грехов. Он столкнулся с этим в Страсбурге. Церковь Буцера исповедовала грехи с последующим чтением 1 Тимофея 1:15, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников.
Цитировались и другие отрывки Нового Завета. Например, Иоанн 3:16, Иоанн 3:35-36, Деяния 10:43 или 1 Иоанна 2:1-2.
Совершенно очевидно, что данная практика не имела ничего общего с сакраментальным отпущением грехов Римо-католической церкви. А тем более с посредничеством святых или любой формы индульгенций. Это были слова утешения о благом Боге, Боге прощающем, Который после исповедания не вспомнит о наших грехах и преступлениях.
Божьи слова Завета.
После слов утешения из Святого Писания и прощения грехов следовало пение Декалога. Пение Божьего Закона совершалось «с целью научить общину осознанию ответственности в святом хождении пред Богом, в благодарении за прощение грехов» (Круйф).
Метрическая версия Декалога была написана самим Кальвином. Преамбула Десяти Заповедей была, по мнению Кальвина, не просто информативным введением, но обетованием Господа Бога в Завете с Его народом: «Я Господь Бог твой, выведший тебя из земли Египетского, из дома рабства».
Х. Каспер правильно отмечает: «Исход 20:2 не является «введением» в смысле вводных строф метрических версий. Исход 20:2 – это главное основание Божьих деяний любви, после которого должен следовать ответ деяний любви человека».
Во свете прощения грехов и Божьего обетования об избавлении Своего народа из дома рабства греха, Церковь должна жить согласно обязательств Божьего Завета. В связи с этим важно отметить содержание последней строфы, которое не содержится в Исходе, 20 главе.
О Боже, только в Тебе едином пребывает сила всей святости,
Да поступаем в согласии со справедливостью Твоего Закона.
Кальвин повторял слова версии Мартина Лютера, «Dies sind die heiligen zehn Gebot».
Хотя сам Лютер добавил Новозаветную строфу, упоминающую Иисуса Христа как Посредника.
Было ли пение Декалога изобретением реформаторов? Никак нет. Оно имеет давнюю историю.
Подумайте о священниках, служивших в Храме и провозглашавших Божий Закон народу Завета. Подумайте о синагогальном чтении всей Торы. Есть сведения о важной роли Закона в литургии ранней церкви. В связи с этим процитирую Е. Ф. Круйфа: «…. С появлением гностиков, учивших больше о доверии Богу, нежели страху пред Ним, в Церкви возникло мнение о большей необходимости преподавания Закона; и даже перед тем как мы находим какие-либо следы литургического чтения Закона, очевидно, что он уже был посеян в сердцах молодых и старых». Круйф обращается к Апостольским постановлениям четвертого столетия, содержащим фрагменты второго века.
В конце Средневековья чтение и пение Декалога практиковалось в некоторых церквях.
В случае с Кальвином чтение Закона, использовалось в большей или меньшей степени, вместо «Большой Глории» употреблявшейся на протяжении многих веков после Интроита. Содержание «Глории» основано на тексте ангельской песни «Слава в вышних Богу….» (Лука 2 глава). Основная тема «Глории» - благодарность Богу, пославшему Сына Своего в мир. Важно отметить, что в литургии Кальвина пение Декалога расположено в контексте благодарения, после прощения грехов.
Намного позже Закон использовался для подчеркивания нашего бедственного положения. Но для Кальвина функция Декалога заключалась в другом. Немного можно узнать об этом в последней части 9 строфы, седьмого гимна Книги Хвалы.
Дабы мы, избавленные от всего лукавого,
Могли жить в благодарности Тебе.
Курие Елейсон.
Как мы уже заметили, в литургии Кальвина Курие Елейсон пелась после каждого куплета Закона. Кальвин произносил краткую молитву после пения первой скрижали, и затем народ пел «Господи, помилуй» двенадцать раз.
Здесь он находится в согласии с Лютером, который также объединил Курие Елейсон с пением Закона.
Курие Елейсон была хорошо известна в качестве припева старинного рождественского хорала, датируемого 16 столетием, являвшей собой обработку более древней немецкой песни 11 века.
Во времена Лютера и Кальвина Курие Елейсон была популярна среди простого народа. Но ее история гораздо длиннее.
Монахиня Евгерия, жившая в северной Испании или южной Франции, в 381-384 гг. посетила Иерусалим во время епископства Кирилла Иерусалимского. Там она посетила множество богослужений. В своих путевых заметках Евгерия подробно описывала увиденное. На ежедневных служениях, обычно начинавшихся в четыре часа утра, епископ поднимался со своего кресла и один из дьяконов начинал молиться. Затем «множество детей, стоявших вокруг епископа, респонсориально пели «Курие Елейсон», означающее «Господи, помилуй». Евгерия упоминает о частом использовании этой песни Иерусалимской литургии.
С Востока пение «Курие Елейсон» пришло на Запад. А греческие слова так и оставались в употреблении длительное время.
Часто Курие елейс переходит в Кристе елейс.
Вполне возможно, что Плиний в своем письме императору Траяну (2 век от Р, Х.) имеет в виду именно Курие елейс и Кристе елейс, описывая молитвенное обращение христиан ко Христу как Богу. Несомненно, что та самая Курие елейс пелась в Египте вместе с утренними молитвами. Когда лица людей были обращены на Восток, в сторону восходящего солнца.
Также следует помнить об упоминании «Курие Елейсон» в Новом Завете (Матфея15:22, 25, 20:30-31) и греческом переводе Ветхого Завета, Септуагинте (Псалом 6:3, 9:14, 30:10, 40:5, 11, 55:2, 85:3, Исаия 33:2). В апостольских постановлениях говорится об использовании дьяконами «Курие Елейсон» в качестве респонсория. Уже с ранних времен Курие и Глория занимали свои места в начале богослужения. Кальвин не убрал эти древние гимны, но оставил видоизмененными в богослужебном чине. Пение Божьего Закона как правила благодарения заменило Глорию, а его рефреном стало Курие. Следует отметить, что Курие характеризовалась не исповеданием грехов (что уже было сделано), а мольбой о помощи жить согласно обязательствам Божьего Завета.
Продолжение Богослужения.
Вступительная часть утреннего богослужения в Страсбурге завершалось заключительным «Курие Елейсон» после последнего куплета метрической версии Божьего Закона, Жана Кальвина. Вплоть до сего момента, Кальвин стоял у Стола Господнего напротив кафедры. Первая часть богослужения была наполнена смирением и благодарением. Далее следовало Служение Слова. Служитель поднимался на кафедру для чтения Писания и проповеди. Перед началом этой части, обычно следовала молитва о ее благословении и молитва о просвещении Святым Духом. После чтения следовала проповедь. А после проповеди, все остальные части богослужения (включая Служение Таинства).
К этим элементам относились – пение псалмов, общая молитва прошений, сбор пожертвований, благословение (Бенедиктус) и таинства Святого причастия и Святого крещения.
Совершенно ясно, что Кальвин, уважая традиции Церкви, без формализма, тщательно разработал вступительную часть литургии.
Кальвин, как он сам утверждал, не был противником богослужебных форм, но всегда подчеркивал необходимость их содержательности. Человек должен понимать происходящее во время богослужения.
Возвращение в Женеву.
Кальвина неоднократно приглашали вернуться в Женеву и, в конце концов, он принял настойчивое прошение. Но в Женеве он уже никогда не сможет полностью завершить предпринятые в Страсбурге реформы.
Возвратившись в Женеву, Кальвин столкнулся с наличием в Женевской церкви литургии Фареля. Это богослужение проводилось и до ссылки реформатора, тремя годами ранее.
Литургия Фареля была лишена общинного пения и частого употребления Святого Причастия. Она имела сходство с богослужением Цвингли, но никак не с литургиями Буцера и Кальвина. Кальвин сделал все от него зависящее в изменении данного богослужения и частично преуспел. Пение общины было очень важным для него. Метрические псалмы были завершены за два года до его смерти. Но ввести более частую практику Святого Причастия ему так и не удалось, о чем он сильно сокрушался. Реформатора беспокоила невозможность даже ежемесячного причащения. Он с горечью писал: «Я уже упоминал в публичных выступлениях о ненормальности нашего обычая. Надеюсь, потомки будут чувствовать себя свободней в улучшении данной практики». Но потомки не изменили практически ничего!
В том же году, после своего возвращения, Кальвин опубликовал свою важную книгу по Литургике. В ней он упоминает о желании возвратиться к практике раннехристианской церкви. В этой книге Кальвин стремился продолжить написанное им в «Наставлениях» и начатое в Страсбурге. Но ему пришлось внести изменения в первую часть утреннего богослужения (Кальвин не давал определенный порядок вечернего служения). Были сделаны пять основных изменений, отличавшихся от чинопоследования Страсбургской церкви:
1. Опущение слов утешения из Святого Писания после исповедания грехов.
2. Опущение слов «отпущения» грехов.
3. Закон Божий не пели, а читали.
4. Опущение пения «Курие Елейсон» после каждого куплета метрической версии Декалога.
5. Служитель проводил богослужение с кафедры от начала до конца. До этого первая часть служения проводилась пастором, стоящим у Стола.
Некоторые рассматривали это как «нововведения». Далеко не каждый пункт имел равную ценность для Кальвина. Например, он настоятельно рекомендовал использование слов утешения из Святого Писания после исповедания грехов и «отпущение грехов». Позже, Кальвин говорил следующее касательно литургии: «Никто не станет отрицать полезность Божьего уверения грешников в прощении и примирении после общего исповедания грехов. Я пытался ввести эту форму с самого начала, но пожелал убрать из-за страха некоторых перед новшествами. Поэтому она отсутствует. А сейчас не представляется возможным возвратить все назад.
Ибо пока одни уже поднимаются с колен после молитвы, другие только завершают молитву исповедания грехов. Более всего мы желаем, чтобы люди привыкли к этим формам, с которыми они еще не очень знакомы».
Итак, исповедание грехов осталось, а слова утешения – нет. Кальвин начинал исповедание грехов в Женеве следующими словами: «Братья, да предстанет каждый из нас пред Господом с исповеданием грехов своих и долгов, повторяя за мной в сердце своем».
Общины беженцев.
Было ли это концом употребления элементов, удаленных из утреннего богослужения? Давайте обратим внимание на Лондон. Мартин Микрон бежал в Англию в 1549 году, спустя семь лет после опубликования книги Кальвина о богослужении. В 1554 году Микрон написал свою книгу «Christlike Ordinancien» (Христианские обряды). В этой книге мы находим описание чинопоследования литургии общины беженцев в Лондоне. В первой части присутствовали только призыв к молитве, завершавшийся молитвой «Отче наш» и пение псалма. После проповеди следовало чтение Закона, призыв к исповеданию грехов, молитва исповедания грехов и провозглашение «Связывания и развязывания грехов».
Достойны упоминания несколько моментов. Вводная часть литургии стала завершающей, идущей после проповеди. Исповедание грехов шло после чтения Закона, а сам Закон рассматривался как источник знания нашего бедственного положения. Призыв к исповеданию грехов звучал следующим образом: «В Божественном Законе мы, как в зеркале, видим, насколько наши грехи и преступления оскорбляют Бога. Посему от всего сердца возжелаем Божьего прощения, говоря,…» (далее следует молитва исповедания грехов).
Есть и новая форма «связывания грехов», так называемая предупредительная формула, обращенная к нераскаявшимся грешникам.
«….Я провозглашаю из Слова Божьего тем, кто не раскаялся. Ваши грехи связаны на небесах, пока вы не раскаетесь».
Итак, прощение грехов возвращено. Но в совершенно другое место, чем в Страсбургской литургии Кальвина. Следует упомянуть Валериана Пуллена, служителя Страсбургской церкви после Кальвина. В 1547 году он отправился в Англию, где в 1551г. получил должность суперинтенданта франкоговорящей общины беженцев в Гластонбери.
В этом году он опубликовал свою книгу LiturgiaSacra. В ней мы находим описание Liturgiadieidominici(Порядок Дня Господня), содержащей (касательно первой части):
1. Пение: первая часть Декалога
2. Confessio peccatorum(исповедание грехов)
3. Absolutio(формула прощения)
4. Пение: вторая часть Декалога
5. Краткая молитва
6. Пение: последний куплет Декалога с последующим чтением Слова и проповедью.
С началом правления «Кровавой Мери» Пуллен, Микрон и многие другие бежали на континент. Пуллен обосновался во Франкфурте и организовал жизнь церкви по «английскому» образцу.
Другие страны.
В то же время там находился Джон Нокс. Он был пастором английской общины беженцев во Франкфурте. Год спустя Нокс переезжает в Женеву и встречает Кальвина. В следующем году он издает свою книгу по Литургике «Формы молитв и Преподание Святых Таинств, практикующиеся английской общиной в Женеве и одобренные знаменитым и благочестивым ученым - Жаном Кальвином».
Вот начало литургии Нокса:
1. Исповедание греха
2. Молитва о прощении
3. Пение метрического псалма
Далее следовала молитва о просвещении, чтение Писания и проповедь. И снова видно влияние Кальвина. Служение начинается со смирения с последующей молитвой о прощении и пением псалма о прощении. А общая молитва, Апостольский Символ Веры и Святое Причастие следовали после проповеди.
Этой литургии придерживались и в Шотландии.
Касательно венгерских реформатских церквей можно сказать следующее. Во время исповедания грехов, прощения грехов и пения псалмов смирения (с женевскими мелодиями!) пастор сидел под кафедрой. После завершения первой части служения он поднимался на кафедру. Подобно обычаю Кальвина в Страсбурге.
Церкви разных стран не использовали одинаковые формы и элементы богослужений. Но, несмотря на это, очевидно огромное влияние литургии Кальвина. И то, чего Кальвин не смог достичь в Женеве, практиковалось в Страсбурге и других городах.
Петрус Дафенус во Франкентале и Нидерландах.
Прямую связь с Кальвином мы находим в Франкентале, в голландской общине беженцев Палатината.
В 1562 году Петрус Дафенус стал пастором этой общины. До этого он жил в Лондоне, но в 1553 году вынужден был бежать. В 1555г. он становится пастором фламандской общины Франкфурта, где и встретил Кальвина.
В Франкентале Дафенус перевел Гейдельбергский катехизис и метрические псалмы Маро и Безы. В последний год своего пасторства (1566), он опубликовал Книгу Хвалы. Вот реконструкция его богослужения: вначале молитва, затем пение или чтение Закона. Далее следовали: призыв к покаянию и вере в Божьи обетования, слова утешения и провозглашение Божьей благодати. Исповедание греха и общая молитва следовали после проповеди. Несколько элементов литургии Кальвина присутствуют и здесь. Но элемент «Глории» (Закон как правило благодарения) отсутствует.
Первый Нидерландский синод, Дортский, 1574 года, удалил из богослужений исповедание грехов, слова утешения, отпущение грехов и предупредительную формулу.
Гаспар ван дер Хейден, будучи председателем, получил задание написать краткую молитву для совершения после проповеди. Ван дер Хейден, также в 1580 году, составил новую литургию, в которой предупредительная формула и провозглашение благодати напрочь отсутствовали.
На Дортском Синоде 1578 года председательствовал Петрус Дафенус, но его коллега Хейден снова занял кресло председателя в 1581, на синоде в Миддельбурге.
Этот синод вынес важное решение о предупредительной формуле и провозглашении Божьей благодати. Делегаты от Гельдерланда задали вопрос о допустимости провозглашения прощения грехов верующим и предупреждения «Связанных грехов» неверующим.
Синод высказал мнение о неуместности использования отдельных литургических форм, так как связывание и развязывание грехов в совершенно достаточной форме провозглашается в проповеди Слова Божьего. Поэтому первая часть служения должна выглядеть следующим образом: Чтение Писания, пение псалма, Вотум и молитва перед проповедью.
Некоторые считают, что решения обоих синодов под председательством ван Хейдена испортили прекрасное начало литургии Кальвина.
Не после проповеди.
Некоторые были убеждены аргументом Миддельбургского синода 1581 года: связывание и развязывание грехов эффективно совершается в проповеди Божьего Слова. Этот аргумент поддерживается и Гейдельбергским катехизисом в 31 Дне Господнем: ключ проповеди Божьего Слова открывает и закрывает Царство Небесное. Особая формула после проповеди представляется неуместной. Мини-проповедь после проповеди.
Вне сомнений, зерно истины здесь присутствует. Но мы должны помнить о содержании вопроса, заданного на Миддельбургском синоде. Делегаты Гельдерланда спрашивали о формуле после проповеди, выглядевшая как аппендикс, и не использовавшаяся в таком виде в ранних литургиях. В Страсбурге Кальвин делал совершенно иначе. Он оставил Конфитеор, Отпущение, Глорию и Курие, в Библейском смысле, как единое целое: смиренное начало служения с исповеданием грехов, словами утешения, Божьего уверения в прощении, Божьими словами Завета в обетовании и обязательствах и призывом жить согласно Божьему повелению.
Далее следовала молитва перед чтением Писания, а затем само чтение и проповедь. Намного позже была предпринята еще одна попытка вставить «отпущение» в первую часть утреннего богослужения.
Депутаты, назначенные Леварденским синодом исследовать порядок литургии (1920 год), внесли на синоде 1923 года предложение о восстановлении формы провозглашения прощения грехов в реформатской литургии. Вот как бы это выглядело:
«Всем, искренне сожалеющим о своих грехах и надеющимся только на Спасителя Христа, служитель говорит: Я провозглашаю прощение грехов во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Но это предложение было отклонено Утрехтским синодом.
Десять лет спустя Миддельбургский синод, рассматривавший литургические вопросы, снова поддержал статус-кво, развившийся в церквях за длительное время.
После Освобождения 1944 года (Имеется в виду выход ортодоксальных реформатских церквей из союза с государственной, крайне либеральной церковью. Это движение и было названо LIBERATION – Освобождение. Примечание переводчика), Кампенский синод 1975 года снова рассматривал порядок богослужения и принял большую часть чинопоследования литургии Кальвина для употребления в утреннем богослужении. К сожалению, его полная Страсбургская литургия не была принята.
Синод Канадских Реформатских Церквей в Кловердэйле (1983) последовал примеру сестринских церквей в Нидерландах и порекомендовал для использования этот второй порядок богослужения. Но вместе с А. Кайпером, Г. Ван Дореном, Г. Ван Ронгеном и другими, я прошу о восстановлении этой восхитительной первой части Страсбургской литургии Кальвина, которая сейчас является ПРОПАВШИМ ЗВЕНОМ Реформатского Богослужения.
Выводы.
В заключение, несколько выводов:
1.Очень важно и примечательно, что Кальвин литургически искал связь:
а) с тем, что нашел в Писании
б) в практике ранней церкви
в) в хорошей, многовековой традиции Церкви
2. Первая часть чинопоследования формирует собой органическое целое, согласно богословской триаде – плачевное состояние, избавление, благодарение.
3. Кальвин правильно подчеркивает элемент смирения в самом начале богослужения.
4. Смирение проявляется в исповедании грехов, с последующим утешением и провозглашением прощения всем верующим.
5. Аргумент о достаточности преподания отпущения грехов в проповеди и недопустимости отпущения в другой форме несостоятелен.
а) Есть доля истины в этом, если отпущение грехов поставить после проповеди.
б) Есть повторяющиеся элементы литургии. Например, псалмы и молитвы.
в) Кроме проповеди Слова есть и Святое причастие, в котором также упоминается отпущение грехов.
6. Читая слова утешения из Святого Писания, не следует быть однообразным. В Библии содержится достаточное количество отрывков.
7. Пение Закона Божьего, по Кальвину, – это выражение благодарения, заместившее собой Глорию.
8. Начало Закона содержит Божье обетование и являет собой единое целое с Десятью Заповедями. Это – Конституция Божьего Завета.
9. Из-за единства обетования и обязательств Божьего Завета, повторения Закона в сжатой форме недостаточно.
а) Эта квинтэссенция Закона уже была дана Моисеем во Второзаконии 6:5 и Левите 19:18
б) Христос дает эту сжатую форму в другом контексте.
в) Повторение Закона в сжатой форме ослабляет характер обетования Божьего Завета в контексте богослужения.
10. У Кальвина были особые причины для пения «Курие» общиной, в форме особого повторяющегося прошения о Божьей помощи. Это научало церковь практиковаться в служении любви благодарения.
11. У Кальвина были особые причины для использования кафедры только для чтения Слова и проповеди, тогда когда вся остальная часть богослужения (включая Таинства) проводилась у Стола напротив кафедры.
12. Первая часть утреннего богослужения была неизменной и не использовалась на вечернем богослужении, в силу его отличительного характера. А именно, исповедания и наставления в вере.